Котобар «Депрессняк»  - Стелла Грей

Бенедикт Осборн. Спустя три месяца

Я сидел в кабинете своего отца, в гостевом кресле, и с вызовом взирал на человека, давшего мне жизнь.

Лорд Осборн молча сверлил меня взглядом, при этом нервно постукивая пальцами по столешнице:

– Приполз значит. Прощения просить? – наконец самодовольно спросил он, откидываясь на спинку кожаного кресла.

Я фыркнул.

Надо сказать, такой привычки за мной еще пару месяцев назад не водилось. От Марго прицепилось. Мы невольно перенимали друг у другу разные повадки, причем не всегда хорошие. Она, например, все чаще стала бубнить под нос и смотреть на меня так, что хотелось под землю провалиться, если в ее утреннем кофе оказывалось на ложечку сахара меньше чем положено. А я вот начал фыркать.

– Ты себя переоцениваешь. Скорее я с последним визитом вежливости и настойчивой просьбой перестать лезть в мои дела.

– Пока ты позоришь семью своим поведением… – начал отец, но я пресек жестом, даже не желая слушать эту бесконечно долгую песню.

Да, я окончательно разругался с родителями.

Ни о чем не жалел, и вот уже три месяца отчаянно противостоял каверзам, которые сыпались на котобар с легкой руки отца.

То неожиданно отключат свет, то санитарная инспекция нагрянет, то пожарные. Позавчера пришел налоговый арест на один из счетов, и тогда я не выдержал. Понял, что Осборн-старший не успокоиться, и решил искать защиты у той, кто всегда бережет Англию и своих подданных.

– Я был у королевы, – заявил отцу и с наслаждением пронаблюдал за тем, как его лицо бледнеет.

– Что ты сделал? – он видно решил, что ослышался.

– Сходил на поклон к Ее Величеству. Ты, наверное, удивишься, но это оказалось не так уж и сложно, если ты родной сын лорда Осборна. Меня почти сразу впустили.

Надо сказать, что это сейчас я уверенно бравировал своим поступком, а на деле перед старушкой Елизаветой стоять было очень боязно.

Еще более боязно было излагать свою проблему.

Конечно же я не выносил мусор из семейного гнезда и не стал посвящать королеву в то, что мои родители не принимают мою избранницу. Я лишь объяснил ей ситуацию: что встретил совершенно потрясающую русскую девушку, влюбился, и скорее всего мы даже свяжем себя узами брака, но чуть позже, когда уже родители Марго дадут на это согласие. А пока же, я заверил королеву, что не собираюсь строить политическую карьеру и мне хватает своего маленького бизнеса с кошачьим рестораном в центре Лондона.

Елизавета слушала внимательно, и даже улыбалась, когда я рассказал ей об обеспокоенности моих родителей, что общество не одобрит такую жену у английского аристократа.

– И знаешь, что она ответила? – еще шире улыбнувшись, спросил у отца, наслаждаясь его позеленевшим лицом. – Что у нее внук женился на американке, и ничего страшного после этого не произошло. Ей дали титул, а общество приняло выбор принца.

– И куда ты клонишь? – с шипением поинтересовался отец.

– В тому, что Ее Величество открытым текстом сообщила, что я волен сам выбирать с кем мне встречаться и иметь отношения, вне зависимости от национальности или цвета кожи. Дальше продолжать?

– Нет, – скрипнув зубами, ответил папа тут же спеша добавить. – Но мое благословение на свадьбу ты не получишь. От матери тоже, особенно после того, что сделал.

Пришлось пожать плечами.